Мы ехали куда-то и поезд наш свистел,
В вагоне первом слава пировала.
Мне было все равно и я в хвосте сидел,
И песенка нехитрая летала.

    В переднем духота и драка за места,
    Там славу любят, значит, не святые.
    Седые мужики облапали сперва,
    А вон уж наседают молодые.

В вагоне хвостовом гуляет сквознячок,
Про женщину пою, что, мол, немею,
Грустит невдалеке какой-то морячок,
И я его утешить не умею.

    А в первом дым и чад, там слова не скажи,
    Нет времени, небось, на чашку чая.
    В переднем жизнь - борьба, а в нашем - жизнь как жизнь,
    Как жалко, если кто не замечает.

В стараньях и грехах вагонное житье,
И заоконный лес как-будто вечен.
Под гулкое и нудное колесное нытье
Наш поезд прибыл к станции конечной.

    Минуту постоял и дернулся назад,
    Пейзаж поплыл в обратном хороводе,
    И мф теперь не хвост - мы новый авангард,
    И слава к нам из тамбура выходит.

Конечно, мы горды, мол, слава нас нашла,
Хоть мы за ней не шастали, не крались.
Но что это: за ней опять валит толпа
Все тех же обожателей регалий.

    - Нашли ведь, где тут петь, дышать-то невтерпеж!
    Кто локтем поддает, а кто коленом.
    Рванулся, что есть сил - то уж, а то и еж,
    Едва живой, но вырвался из плена.

Добрел неторопясь. Луна, как пяточок,
Глядит в окно последнего вагона,
Другая тишина и новый морячок,
И виден путь, пробитый эшелоном.

    Помятую свою гитару достаю
    И вновь моя мелодия летает.
    Качается вагон, проносится перрон,
    Обида растворяется и тает.