Я люблю этот бедный вертеп,
это скопище наглых эстетов
и владельцев ножей и кастетов,
и парламентской придури рэп.

Я сбежал с молодежных собраний,
с целины и армейской муштры.
И фуфло журналистских сказаний
не проникло в мои конуры.

Я любил это хамство и мрак,
эти улицы пьяных рабочих
и героев войны у обочин,
и кровавый замученный стяг.

Я любил первомайские лица,
идиотских восторгов накал,
когда мог под вождями напиться
тот, кто брал и не брал интеграл.

Я живу на земле, где ублюдки
нами правят и в уши поют,
где невиннее всех проститутки,
вожделенны кулак или кнут.

Я и сам, как убийца угрюмый,
спрятав маленький ножик в карман,
поутру начинаю из рюмок,
а к полночи глотаю стакан.

А во сне чиноправные морды
обещают прогресс и уют,
прибивают на сердце мне орден
и слова о свободе поют.

А проснусь, и заплеванный Питер
принимает меня, как бомжа.
И плетусь я, засунутый в свитер,
без любви, без Страны, без гроша.

О, Господи, что там в Гад Буке
начертал ты в холодной мечте?
И зачем нам опять эти муки -
Эгалите, Фратерите и Либерте?

1994