Какая дикая восточность
     Вскипает у меня в крови?
     Каким нечаянным проклятьем
     Мой предок душу отравил?

     Полукрещеный землепашец,
     Наивный бог-сафьянодел,
     Века проскальзывали мимо,
     Не изменяя твой удел.

     Коней монголы мыли в Каме --
     Она не прекращала течь.
     Гортанным клекотом кочевья
     Твою не исказило речь. --

     Что ей века? -- Проходят мимо.
     Не широка, не глубока,
     Течет река неторопливо,
     Слетает слово с языка.

     Что память? -- Сказок бредень старый...
     Когда тебя чужой язык
     Нескладным именем "татарин"
     Нарек -- ты к этому привык.

     Ты жив работой и дремотой,
     Цветком, натруженной рукой,
     Негромкой песней пятистопной,
     Лукавым смехом и тоской.

     Мне внятен твой журчащий почерк,
     Узор платка и вырез губ,
     Румяных лиц косящий очерк,
     Изгиб реки, шершавый сруб.

     А бабушка Коран читала,
     Арабской клинописи вязь
     Она как-будто понимала,
     Жила, ругаясь и молясь.

     ...Восток, восток, тугая жила,
     Латунных солнц тягучий свет --
     Кому молитвы возносила?
     Какой ждала на них ответ?

     А я... в иных хожу пределах,
     Гляжу в иные времена,
     Но как внезапно попадаю
     В твои степные стремена!

     И это будет вечно сниться,
     И невозможно разрешить...
     Л е т и, с т е п н а я к о б ы л и ц а,
     Со дна отравленной души.